Журнал

Медвежий язык

Современные охотники обожают делить себя и остальных на «настоящих» и не очень. Грешен, не скрою, я тоже подвержен этому стремлению. И считаю, что настоящий охотник – тот, кто постоянно пытается узнать что-то новое о зверях и птицах, кто не ограничивает своё участие в охоте вооружёнными вылазками в сезон, а регулярно использует каждый свободный день для выхода в лес, на луг или на реку и посвящает его наблюдениям за живой природой.

Медвежий язык

Вот и сейчас я тихонечко тянусь опушкой соснового бора, в мягких эластичных брюках Pro Hunter Extend от компании Harkila, отгоняя кровососущих мух от лица рукавом того же харкиловского кардигана Norja. Я охочусь – но не на «кого», а на «что». На знаки медвежьего языка – медвежьи метки.

Жизнь самых разнообразных существ, волею человеческого произвола определённых как дичь, на самом деле весьма замысловата и переплетена в причудливейший узор. Вот, вроде как договорились все считать, что т. н. рассудочная деятельность животных не что иное, как весьма хитросцепленные наборы инстинктов и рефлексов – ан нет, время от времени и покажется, что звери живут своей, не человеческой, но очень похожей на неё жизнью: с правилами, знаками языком.

Естественно, чем выше по эволюционной лестнице находится животное, тем более интересным является его поведение. Например, горячо любимый мной бурый медведь обладает настолько сложным набором поведенческих реакций, что нет-нет да и задумаешься: а вот что, интересно, случилось бы, если б эволюция семейства Медвежьих стартовала раньше приматов? Здесь достаточно вспомнить, что медведи эволюционировали гораздо быстрее, хотя находились в значительно более поздней стартовой позиции.

Не заселила бы Земной шар не менее своеобразная медвежья цивилизация, а странные безволосые обезьяны только путались бы под ногами своих свирепых мохнатых хозяев?

Вообще, структура медвежьего населения в природе выглядит следующим образом.

Основу его составляет сетка с небольшими ячейками площадью около 9–25 км2 – индивидуальные участки медведиц с медвежатами. Строго говоря, это не совсем сетка, а разбросанные по угодьям выделы неправильной формы, которые посещаются зверями весьма и весьма неравномерно. Частота посещения тех или иных мест индивидуального участка сильно варьирует от времён года и урожайности основных кормов.

Поверх этой хаотичной сетки «выделов» самок с детёнышами на леса, горы и болота наброшена сетка со значительно большей ячеёй – от 25 (средняя полоса Европейской России) до 900 (тундры Чукотки) км2. Это участки взрослых самцов – лендлордов, «держателей» территории. Да, они «терпят» на своей земле «медвежьих женщин» и их семейства, но – как говорилось выше – пока в голодное время они не окажутся в опасной близости от когтистых лап и клыков «хозяина».

И поверх всей этой неправильной мозаичной структуры хаотически перемещается т. н. средний класс – «пустующие» самки и небольшие самцы, которые пока не набрались достаточной мощи, чтобы отвоевать себе место под солнцем. Многие из этих зверей так и не завоюют себе право на полноценное медвежье поместье, сгинут в тайге, горах и тундре от самых разных невзгод, в том числе и от клыков своих сородичей.

Естественно, размеры индивидуальных участков медведей очень сильно варьируют. Самыми большими «личными владениями» обладают крупные самцы, самый оседлый образ жизни ведут самки с выводками. Участки медведей в южных регионах – на Алтае, Кавказе, в Непале, Северной Индии – самые маленькие по площади. И это не удивительно: биологическая продуктивность в этих регионах такова, что для того чтобы прокормить одного, пусть даже крупного, зверя, требуется совсем небольшой участок земной поверхности. Ну и самые большие территории занимают, естественно, медведи северных территорий.

Кроме того, размеры участков медведей меняются не только с юга на север для разных особей. Они меняются и у одного медведя в течение сезона: самые большие размеры они имеют весной, в период бескормицы; затем на некоторое время участки как бы стабилизируются – это происходит в конце весны, в первую половину лета, то есть в период гона. Потом они снова съёживаются вокруг самых продуктивных угодий – наступает время нажировки.

Ошибочно считать индивидуальные участки эдакими суверенными звериными поместьями или княжествами, пересечение границ которых немедленно карается медвежьим расстрелом. Нет, даже самые грозные и крупные самцы терпят на «своей» земле и медведицу с выводком, и многочисленный шустрый «средний класс» – но, повторяю, пока не столкнутся нос к носу в период бескормицы.

Как же различать медведей между собой? Существует очень простой, но тем не менее действенный способ. В нём нет ни головоломных научных терминов, ни умопомрачительных формул, ни километровых лент с расчётами. Любой юный натуралист способен им воспользоваться. Способ этот был известен ещё предкам Чингачгука. Это определение по следам.

Известно, что ширина следа передней лапы медведя, обитающего в северной тайге, прямо зависит от его размеров, в частности веса тела.

 Зависимость ширины следа передней лапы от половозрастной категории медведя

Половозрастная категория

Ширина следа передней лапы (см) 

Примерный вес тела (кг) 

Медвежата первого года жизни

5–7

6–25

Медвежата второго года жизни

6–9

25–70

Одинокие медведицы и молодые самцы

10–15

70–150

Медведицы с медвежатами

10–17

90–180

Взрослые самцы-резиденты

16–22

200–400 и выше

Следы крупного самца — хозяина угодий, или, как принято выражаться в среде биологов, самца-резидента, могут достигать ширины 19,5 сантиметра. Сразу же оговорюсь, что лапу такого размера я имел честь «пожать» всего один раз. Это позволил мне один убитый медведь в среднем течении Анадыря. Весил он не менее 400 килограммов. Обычная ширина лапы взрослого самца колеблется от 16 до 18 сантиметров.

Существует точка зрения, что медведи тоже распознают друг друга по следам, пользуясь для этого запахом межпальцевых желёз, а также желёз, расположенных непосредственно на пальмарной и плантарной мозолях зверя.

Однако есть и другой способ медведей коммуницировать между собой. И путь этот сегодня далеко не расшифрован учёными.

Те из нас, кто читал замечательную повесть Эрнеста Сетон-Томпсона «Жизнь серого медведя», хорошо помнят красочное описание того, как медвежонок Вебб обманывал других медведей, оставляя метки на деревьях.

Так вот, это он и есть – путь оставления меток на стволах деревьев и в непосредственной близости от них.

Метки эти совсем не обязательно имеют характер «задиров», «покусов» или «почёсов», столь многократно описанных в популярной литературе. Иногда это странные проколы на коре – автор бы никогда не посчитал эти дырочки имеющими отношение к маркировочной активности медведя, если бы несколько раз лично не наблюдал, как звери их наносят. Иногда – произвольные царапины по стволу деревьев, нанесённые под углом в 45–50 градусов к оси древесного ствола (а не точно вдоль оси, как это бывает обычно). Количество вариантов почёсов (спиной, правым и левым боком, боковой стороной лапы, брюхом и т. д.) по самым скромным оценкам приближается к десяти – но носят ли они какой-либо информационный характер или медведь чешется, потому что у него чешется, не знает даже сам «медвежий дедушка» Валентин Пажетнов.

Исследование медвежьих меток – довольно увлекательное дело. Среди зоологов существует распространённое выражение «звери по небу не летают», которое подразумевает, что любое наземное млекопитающее может быть найдено по следам. Однако бурый медведь в тех местах, где он находится под жесточайшим прессом, старается выбирать свои пути так, чтобы не оставлять на грунте ярко заметного отпечатка. А вот (и я много раз это замечал!) древесную метку он не удержится оставить! Особенно если его спровоцирует на это какой-нибудь посторонний (и совсем не обязательно медвежий) закус или задир на коре хвойного дерева.

В частности, я всегда очень внимательно осматриваю обочины лесовозных дорог, особенно в тех местах, где грузовики выносит на обочину и они задевают деревья: как правило (а в местах массового обитания зверей – почти в ста процентах случаев), чуть выше или на одном уровне с задиром, оставленным «Уралом» или «КамАЗом», обнаруживаются четыре дырки от клыков и несколько едва курчавящихся волосков – признак стопроцентного отношения метки к бурому мохнатому нелюдимому таёжному отшельнику.

Я останавливаюсь под меткой, тщательно её описываю и фотографирую. Кто знает, может, лет через триста некий неведомый мне сегодня Шампольон от биологии сложит воедино все наши знания о маркировочном языке медведей и сможет его расшифровать?

А сегодня мне в помощь лёгкая летняя одежда от Harkila и суровая, не прокусываемая комарами скандинавская рубаха Pite shirt той же компании… Именно сочетание этой одежды в слоях позволяет мне чувствовать себя комфортно среди летней жаркой смолистой тайги, когда я только комбинирую на себе слои свободной, дышащей и предельно удобной одежды родом из скандинавских пустошей.

  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить

Текст и фото: Михаил Кречмар

 

Вернуться к содержанию номера


Оставить комментарий

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Подписка

Подписку можно оформить с любого месяца в течение года.

Оформить подписку

 
№6 (45) 2016 №8 (47) 2016 №1 (52) 2017 №11 (50) 2016 №9, Сентябрь, 2013 №4 (19) Апрель 2014