Каждый настоящий охотник в душе наверняка немного романтик и поэт. Или - как минимум - прозаик. Остается только сожалеть о том, как много рассказов, прозвучавших по дороге на охоту в машине или за накрытым после нее столом, так и не переносится на бумагу, оставаясь байками, которые вспоминаются только в своих компаниях. Но все же иногда охотники находят время взять в руки диктофон или сесть к компьютеру и записать хотя бы некоторые из этих сюжетов. Именно так поступил, найдя свободное время, Юрий Михайлович Лужков, много лет работавший столичным градоначальником. Начиная публикацию этих рассказов, журнал посчитал необходимым предварить их небольшой беседой с автором, ведь об охотничьей биографии Юрия Лужкова нам, согласитесь, известно гораздо меньше, чем о его профессиональной деятельности. " /> Не мэрская история Юрия Лужкова - №1-2, Январь и Февраль. 2012. Русский Охотничий Журнал
Журнал

Не мэрская история Юрия Лужкова

Каждый настоящий охотник в душе наверняка немного романтик и поэт. Или - как минимум - прозаик. Остается только сожалеть о том, как много рассказов, прозвучавших по дороге на охоту в машине или за накрытым после нее столом, так и не переносится на бумагу, оставаясь байками, которые вспоминаются только в своих компаниях. Но все же иногда охотники находят время взять в руки диктофон или сесть к компьютеру и записать хотя бы некоторые из этих сюжетов. Именно так поступил, найдя свободное время, Юрий Михайлович Лужков, много лет работавший столичным градоначальником. Начиная публикацию этих рассказов, журнал посчитал необходимым предварить их небольшой беседой с автором, ведь об охотничьей биографии Юрия Лужкова нам, согласитесь, известно гораздо меньше, чем о его профессиональной деятельности.

Не мэрская история Юрия Лужкова

«ОИ»: Юрий Михайлович, как и когда Вы начали охотиться?


— Мне тогда было 15 лет, и меня к этому занятию приобщили отец и дядя. У отца было ружье, а дядя был тогда одним из самых известных охотников Калининской (ныне Тверской) области. Хорошо помню первую поездку на охоту. Это было зимой, и мы офлажили волков и лис. Во время той охоты наш коллектив охотников добыл 4 лисы и 1 волка. Но самой большой удачей с моим приятелем, которого тоже взяли на охоту, было то, что мы смогли выкопать двух живых енотов, которых притащили домой. Нашей гордости за эти первые трофеи не было предела!

«ОИ»: С каким оружием начинали охотиться?

— Первым ружьем, которое я себе купил (мне было тогда
немногим более 20 лет), стала одностволка Иж-18 Е. С ней я много бродил по угодьям и настрелял немало разнообразной дичи. Потом был Иж-26, горизонталка, которую я, будучи инженером, немного усовершенствовал — заменил штатные прицельные приспособления на светодиоды: один вместо мушки и два вместо целика. Это позволяло охотиться практически в полной темноте на кабана и медведя.

«ОИ»: А когда Вы пришли к нарезному оружию?

— Это случилось значительно позднее — мне тогда было уже под 50 лет. Первой винтовкой стал мосинский карабин, потом купил «Лось-4», который мне очень нравился — качественный был ствол, с помощью которого я добыл много зверей. Отличное оружие! Затем были СКС и мой любимый карабин «Тигр», с которым охочусь и по сей день, предпочитая его иностранному оружию. Для меня он ценен тем, что это простое, надежное, точное оружие. Я уверен в том, что оно меня никогда не подведет.

«ОИ»: А на какого зверя Вы больше всего любите охотиться?

— Хотя я немало охотился и охочусь на кабанов, оленей и других представителей крупной российской фауны, главным охотничьим зверем для меня всегда был медведь! Это достойный соперник, как ни посмотри, — умный, сильный, осторожный, опасный! Охочусь на него «на овсах». К охоте на берлоге всегда относился отрицательно. Никогда не хотел повторить историю B.C. Черномырдина — всегда есть шанс, что в берлоге могут находиться медвежата...

 «ОИ»: А где охотились?

— Бывал в разных частях нашей огромной страны — охотился на Дальнем Востоке, Камчатке, Чукотке, в Бурятии, практически во всех областях Центральной России. За границей не охочусь: для меня та же европейская охота — просто убийство. Не тянет.

«ОИ»: В какое время года предпочитаете охотиться?

— Скажу так: в любое разрешенное время года, кроме весны.

«ОИ»: ????

— Дело в том, что весной звери и птицы производят потомство, а охотники вмешиваются в этот деликатный механизм воспроизводства популяции, что, по моему мнению, негативно сказывается на этих процессах. Расскажу вам один случай, после которого перестал охотиться в весенний период.

Мы с сыном, который был тогда еще маленький, пошли на тетеревиный ток. Забрались в шалаш. Рассвело. На токовище прилетел главный «заводила» петух и стал активно токовать, приглашая других бойцов принять участие в турнире. Начали подлетать «конкуренты». Тетерки сидели на соседних деревьях и внимательно наблюдали за боем. Все это происходило в непосредственной близости от нашего убежища. Сын шепчет мне: «Стреляй!» Я прицелился... и тут понял, что если убью этого петуха, то испорчу весь уникальный ритуал и сам процесс. Сказал сыну: «Пошли». Мы вышли из шалаша. Тетерева разлетелись. Улетел и главный «заводила». Сын был очень расстроен и начал винить меня в том, что я не выстрелил и испортил тем самым охоту. И я по дороге домой объяснил ему (нет, не через, как говорится, кулак, а через логику жизни), что в эти вещи вмешиваться человеку нельзя! С тех пор ни я, ни он не охотимся в весенний период.

«ОИ»: Юрий Михайлович, а как часто выбираетесь на охоту?

— Сейчас довольно часто, а когда был мэром, то делал это гораздо реже и только в ночном режиме — после работы вечером на охоту и в ночь обратно. Другого мой график не позволял.

«ОИ»: Что можете пожелать коллегам-охотникам?

— Если уж убивать на охоте, то только то лишнее, что мешает природе.


Никогда не отказывайтесь от охоты

Текст: Юрий Лужков


«Охота с ружьем и собакой прекрасна сама по себе, fur sich, как говаривали в старину; но, положим, вы не родились охотником: вы все-таки любите природу; вы, следовательно, не можете не завидовать нашему брату... Слушайте».
И. С. Тургенев. «Записки охотника»

Эпиграф из Тургенева заключает в себе одну верную мысль — о зависти обычного человека к нашему брату-охотнику, и одну мысль незаконченную, насчет тех, кто не родился охотником. Кто не родился охотником, тот, полагаю (если он настоящий мужчина), родился рыболовом. Иного не дано, хотя не каждый об этом знает. А кто не знает, тот чувствует временами некое душевное томление. По выходным этот несчастный смотрит с неясной грустью в окно своей городской квартиры на осеннее или же весеннее небо и забывается в туманных мечтах. Радио на кухне пробормочет, что «с сегодняшнего дня открыта охота», — и дрогнет у мужика сердце.

Да, в человеке живет охотник, а в охотнике, добавлю я, живет рассказчик. Русская литература, по-моему, вышла не из гоголевской «Шинели», как принято считать, а напрямую из охоты, из охотничьих рассказов. Мировая классика стоит на том же.

Море разливанное занятных охотничьих историй говорит само за себя. Это же просто кладезь сюжетов и для юмористов, и для сказочников, и для романтиков! Уважая суровую и правдивую прозу, ничего смешного или романтического описывать не возьмусь, а если кто из читателей услышит в моем рассказе такие ноты, то вольному воля, а я за это отвечать не намерен.

... Примерно в ста сорока километрах к северу от Москвы есть такие места, что можно называть их либо заповедными, либо дикими — на выбор. Природа тут дышит полной грудью, в избытке зверя и птицы, по рекам и озерам нагуливает вес и вкус рыба, а на реликтовых болотах слышны лягушачьи симфонии. Есть тут и знаменитые, с богатой историей, ведущей начало еще с царских времен, охотничьи хозяйства — Завидово, например. Есть места дремучие, откуда, если пойти за Волгу, то до Республики Коми можно вообще никого не встретить. Разве что лешего.

Это все — в Тверской области, если кто еще не сообразил.

В тех местах мне довелось не один раз охотиться. У нас была команда (примерно двадцать охотников), охотничье братство, в каком никто (на охоте, по крайней мере) не вспоминает о чинах, хотя и осведомлен о них. Все мы работали в химии — кто в науке, кто на производстве, кто в управлении. Профессиональным лидером являлся в нашей команде Леонид Аркадьевич Костандов, в ту пору министр химической промышленности СССР. Великий человек, он и охотник был хороший.

Привычным местом нашей охоты были обширные лесные угодья, примыкавшие одним крылом к современному добротному поселку химиков, в чем мы усматривали определенную символику: таким образом объединялись в одно целое две жизненных страсти — химия и охота.

Местные химики-охотники, по традиции помогавшие нам, узнали в одном из приезжих самого Костандова — царя и бога могучей отрасли, кумира химиков всей страны и ее окрестностей, — и помощь прихлынула с новой силой, дойдя до степени дружеской заботы и подчеркнутого уважения. Так, к примеру, если в загоне удавалось взять крупного лося, ребята с большой деликатностью отгораживали нас, в особенности Леонида Аркадьевича, от довольно-таки тяжелой работы — дотащить зверя до машины. Лось — не заяц и не лисица, это большой вес.

На одной такой транспортной операции местные охотники полностью освободили от нагрузки не только министра, но и одного своего товарища, хотя товарищ этому активно противился. Из деликатности назову его Николаем, а фамилию опущу — она для рассказа значения не имеет, а узнанным из печати Николай, думаю, не стремится быть.

— Ты бы лучше не ходил на охоту, отказался бы, — посоветовали ему друзья, на что Николай ответил с неожиданной и непонятной горечью: «Отказался раз — и зарекся отказываться». И замолчал почти до самого конца долгого охотничьего дня. Этой реплике никто из нас, столичных охотников, значения, конечно, не придал, а именно она оказалась ключом к последующей истории.

Завершался этот знаменательный добычливый день так, как исстари принято у охотников в России: за общим столом, где всего изобильно: и огурчиков с помидорами, и лучку, и грибов, и разной занятной рыбки, не говоря уже о добром сале с мясной прослоечкой и прочей снеди, на которую после охоты разрастается бешеный аппетит. Конечно, и выпить было что, ибо химики в этой компании с симпатией относились к формуле С2Н5ОН.

Да и как было не выпить с охотничьего устатку, да в такой компании, да под горячую шурпу — тот знатный супчик с печенкой, что варится быстро, и чей вкус, однажды попробовав, уже никогда не забудешь. Ну, и охотничьи рассказы звучали — достовернейшие были и неправдоподобные мифы, легко меняющиеся местами (в зависимости от мастерства рассказчика). Тут ведь, как и на охоте, важно попасть в цель, иначе просто даром изведешь слова.

Помню две из рассказанных в тот раз историй, причем вторая (вроде бы и не вполне охотничья) была ключевой для Николая и его жизненного кредо «Никогда не отказывайтесь от охоты». Впоследствии он этот девиз не раз повторял, как повторяют иногда, не замечая, какую-нибудь фразу, например, «Сердце красавицы склонно к измене».

Первую историю рассказал один московский товарищ (о правдивости ее судите сами).

— Дело было так, — начал он, поведя глазами по лицам и как бы прикидывая, какой общий градус веселости и веры в чудеса установился за столом. — Один раз я взял на охоту фотоаппарат. Хорошая камера, между прочим, «Зоркий С». Отлично «рисует» эта камера. Оптика классная. Но дело не в оптике, а в фотографе — надо знать, что снимать, когда снимать и зачем снимать.

— Получилось? — не без иронии спросил кто-то из охотников.

— Обязательно. Проявил — не поверил, хотя сам снимал. Нет, я-то потом поверил, а вот вы не поверите, потому что случай — из ряда вон. Уникальный. Короче, добыли мы в тот раз огромнейшего лося. Привезли его на базу к дому охотни-
чьему, и пришло желание сняться на фоне трофея. У него, у лося, рога большие — полтора метра, и такая, знаете, архитектура занятная, ветвистость такая, что сама в кадр просится. Ну, обычный снимок — это когда ружья в руки, глаза в объектив. А тут решили по-другому — ружья повесить на рога. И два моих товарища (заметьте, трезвые еще) ружья лосю на рога водрузили, сами стали перед ним, а трофей посередине и сзади. На лосе рога, на рогах стволы. Целюсь камерой, строю кадр. Говорю: замрите - замирают. Говорю: улыбочку - они улыбаются. Говорю: замрите и улыбочку — исполняют. И до того красивый кадр, что хоть на выставку! И вот я окончательно прицеливаюсь через видоискатель — и что вижу? Вижу то, от чего у меня улыбка сползает с лица.

На этом месте рассказчик победно оглядел компанию, но паузу затягивать не стал.

— Я смотрю и вижу, как за спинами ребят якобы убитый лось не спеша встает на ноги, оглядывается по сторонам и уходит в сторону леса! Я только громче повторяю: «Улыбочку!» — ребята улыбаются (им приятно позировать), а лось — все дальше и дальше.

Потом они хором спрашивают:

— Ну как кадр?

— А никак, — отвечаю, — лось ушел из кадра.

Они повернулись: нет лося. И ружей нет! «Ты почему, — кричат, — не предупредил, что зверь уходит? Ты знаешь, сколько эти ружья стоят?»

А я им говорю: «Парни, возьмите фотоаппарат. Оптика тут хорошая».

— Нет, — орут, — ты почему не сказал, что лось уходит?

— Как же я скажу, — отвечаю, — если он вооружен, а значит, очень опасен.

— И вот с той поры, — закончил рассказчик, — я с фотоаппаратом на охоту не хожу.

История эта не сказать, что потрясла нас. Даже на время тишина повисла — от неловкости за рассказчика, может быть. Всякое, конечно, бывает, но рассказ не потряс: или ври складней, или правду давай.

Общее настроение выразил Николай:

— Вот вы тут рассказываете всякую небывальщину, — начал он с какой-то неожиданно грустной и странно резкой интонацией, — для смеха рассказываете, я понимаю. Ну так и я для смеха, только учтите — это вам не анекдот какой-нибудь. Фамилию того, с кем это случилось, называть не буду, но человека этого я хорошо знаю: он врать не будет. Правда — и только правда. Чистая как... — Николай повел глазами по столу, и мне показалось, что он хотел сказать «как водка», но неожиданно передумал. Тут я припомнил, что Николай за весь этот долгий вечер ни капли не выпил спиртного.

— Я могу поклясться, — продолжал Николай, — своим правом ходить на охоту: чистая правда. А правом этим я очень дорожу, потому что у меня девиз: «Никогда не отказывайтесь от охоты». Тяжелый случай произошел с тем человеком. Он, кстати, у нас в поселке живет, на химкомбинате работает.

Позвали его мужики на охоту. В четверг позвали на субботнюю охоту. А он возьми и выпей в пятницу — хорошо выпил, ловко. Выпивал не с охотниками, а с рыбаками. Категория ниже охотников; это все признают, кроме рыбаков. Им, конечно, приятно было, что с ними охотник выпивает; они ему подливали и подливали, он «распелся» и потерял бдительность — недооценил качество отечественного алкоголя, хотя и химик. Он, может быть, думал, что водка слабая, а она оказалась, товарищ министр, — Николай с непонятной гордостью посмотрел на Костандова, — эталонного качества. Но это качество было связано со слишком большим количеством. Алкоголь не расщепился в организме и не был вовремя и полностью выведен из него.

И вот мой знакомый на бровях добирается домой (как в песне — «под крышу дома своего») и занимает заранее подготовленную позицию — падает в постель, которую любящая жена заботливо расстелила. В тот момент она его, может, не так сильно любила — все-таки выпивши мужчина. Но ведь, с другой стороны, сам пришел. И пришел домой, а не куда-нибудь, куда его мог ветер приключений уволочь. Она это понимает и смотрит на него не без сострадания; спи, завтра с тобой разберусь. Тем более что завтра - суббота. В субботу подходяще поскандалить, в воскресенье — помириться, в понедельник — на работу. Она ведь не знала, что он собирался в субботу на охоту.

...Стрелки часов между тем ползли по циферблату. И вот раздался звонок друга, и тот спросил; «Все ли готово к предстоящей охоте?»

И мой товарищ тогда сказал страшные слова; «Я отказываюсь от охоты!». Ему вопросы; как, почему? А он, не подумавши; «Я с рыбаками выпил, и я, — тут Николай драматически возвысил голос, — отказываюсь от охоты!»

К полудню он проснулся; какой сегодня день, сколько времени, на охоту опаздываю?!

Тут вошла суровая, как совесть, жена и включила свою пилу; «Ты пьяница, ты алкоголик, ты такой и ты сякой!»

А ему крыть нечем.

И тогда она нанесла самый страшный удар; ты, говорит, пропил самое святое!

Его ужасу нет предела; «Родная, что я пропил?»

— Ты пропил не деньги, ты пропил — подумай сам, что ты пропил?

— Что???

— Охоту!!!

После этого он падает как подстреленный в постель. Это падение, головой в подушку, взрывается в его черепе нестерпимой болью.

— С похмелья помираешь, — констатирует жена. Ей уже и скандалить не хочется — это же для нервов вредно, а муж и так наказан. И что дальше будет — тоже понимает.

Он просит; «Родная, сходи за четвертинкой — трубы горят!»

Она — жена химика, и она видит своими глазами; конкретно горят. Но ей надо закрепить победу, и она говорит; «Я, конечно, схожу. А ты знаешь, когда похмелишься? Когда во всей квартире полы вымоешь!»

И тут (Николай даже приостановил рассказ) мой знакомый еще раз подумал; «Нельзя было отказываться от охоты».

Жена ушла за четвертинкой, а он, делать нечего, взялся полы мыть. Дело это не сложное; берешь таз с водой, тряпку, принимаешь позу «собирающего картофель», и моешь. И все бы ничего, но жил в этой семье довольно-таки озорной, из-
лишне игривый котенок. И стал он за моим другом красться и прицеливаться для атаки, а что он решил атаковать, сами догадаетесь. Друг-то в трусах полы мыл, и некоторые части тела у него были в движении. Ну, котенок последил-последил — и прыгнул на эти самые части! Вонзил когти в эти самые штуки — на каждую штуку по одной когтистой лапе!

Мужик взревел от неописуемой боли, резко разогнулся, поскользнулся — и со всего размаха врезался похмельной башкой в ребристую чугунную батарею.

Жена вернулась и увидела драматичную картину; муж без сознания, в крови, на полу лежит. «Лучше бы, — подумала жена, — я ему сразу коньяку налила, что с Нового года остался».

Позвонила на комбинат в медсанчасть. Приехала машина,

в экипаже врачиха и два санитара — свои поселковые ребята. Привели в сознание. Врачиха его бинтует и даже краснеет, когда бинтует. Потом кладут на носилки и несут по лестнице с пятого этажа — лифта-то нет. На полпути делают остановку и спрашивают; «Откуда у тебя такое сочетание ранений?» А он, полный сочувствия к самому себе, рассказывает все как было.

Санитары начинают смеяться, роняют носилки, друг падает и ломает два ребра.

В медсанчасти ему накладывают швы, бинтуют ребра и отправляют в палату интенсивной терапии. А там тоже лежат знакомые из поселка. И тоже сочувственно спрашивают; «Что с тобой, товарищ?» И он им опять, как санитарам на лестнице, рассказывает чистую правду.

Тут уже вся палата закатилась от хохота, и в результате у двух больных разошлись послеоперационные швы.

.. Луг уже и наша охотничья компания начала хохотать, у министра аж слезы на глазах от смеха выступили, а Николай оставался по-прежнему невозмутимым.

Николай не спеша ставит стакан стол, внимательно смотрит на всех нас.

— Не верите? — спрашивает он, наливая себе из бутылки полный стакан лимонада марки «Дюшес». — Вижу, что не верите. А зря. Фамилию этого человека я вам называть не буду, но одну вещь скажу; ребра у меня до сих пор болят.

Переждав очередной приступ хохота, Николай отпустил еще одну короткую фразу;

— И не только ребра!

И как-то так своеобразно заерзал на стуле, будто ему сидеть не совсем удобно.

...Как пишут в романах, прошло много лет. Многое изменилось в жизни, и на фоне этих изменений еще дороже стали мне мои друзья-охотники, мастера и на работу, и на охоту, и на такие вот истории, когда не знаешь, то ли верить на слово, то ли просто отдать должное удивительному мастерству рассказчика. С небольшими поправками я слышал сюжет про кота и охотника из разных уст и не раз, но все же склонен считать, что в основе его лежит реальный случай, и произошел он именно с Николаем. Он, по крайней мере, мне честное слово дал, что так все и было, а честному слову охотника я всегда верю безоговорочно.

А пошел бы Николай на охоту, и ничего этого с ним не приключилось бы. Так что жизненный девиз «Никогда не отказывайтесь от охоты» представляется мне абсолютно верным.


Вернуться к списку


Оставить комментарий

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Подписка

Подписку можно оформить с любого месяца в течение года.

Оформить подписку

 
№7 (46) 2016 №1 (64) 2018 №4 (31) 2015 №8 (83) 2019 №7 (70) 2018 №11 (74) 2018