Журнал

Рев оленей в Аргентине

Благородный олень сегодня - настолько «аргентинский» трофей (он - главная «визитная карточка» любого здешнего зверового хозяйства, за ним едут не только относительные соседи-американцы, но и охотники из Старого Света), что как-то даже забывается: животное это исторически вовсе не здешнее, а завезенное, интродуцированное.

Рев оленей в Аргентине
Правда, произошло это более полутора веков назад. Поскольку климат достаточно мягкий, кормовая база хорошая, а хищников, которым олень «по зубам», сравнительно немного, то распространился он практически по всей стране — от Патагонии до границы с Боливией.

Аргентинцы, как известно, антиподы (с нашей, естественно, точки зрения), и олени их тоже антиподы. Поэтому рев у них не в сентябре-октябре, а, наоборот, с середины марта по середину апреля. И хотя вообще охотничий сезон в Аргентине длится круглый год, на это время туры нужно заказывать заблаговременно.

Хозяйство «Лос-Моллес», с которым я дружу и сотрудничаю уже много лет, находится в провинции Ла-Пампа. От Буэнос-Айреса это 750 км. Вроде бы и не так уж много, но логистика чрезвычайно неудобная. Дело в том, что самолет в Санта-Росу, столицу Ла-Пампы, от которой до гасиенды «Лос-Моллес» уже рукой подать, летает не из международного аэропорта, а из местного, расположенного с противоположной стороны Буэнос-Айреса. Делает он это раз в сутки (причем еще и не каждые), и отправляется через 2,5-3 часа после того, как садятся все главные рейсы из Европы. Паспортный контроль, багаж (хорошо, хоть оружие дают на месте), пробки, вполне сопоставимые с московскими... В общем, то ли успеешь, то ли нет.

Я решил ехать на машине, опрометчиво посчитав, что еще и страну посмотрю. Страна преимущественно состояла из бескрайних степей с такими же бескрайними пасущимися в них стадами. Что Аргентина — крупнейший производитель говядины, я знал и так, и 750 км для подтверждения этого факта мне в общем-то не требовались.

Суммарно набралось около суток дороги плюс семь часов разницы во времени. В результате на рассвете следующего дня я отправился на первую охоту, толком не проснувшись. И когда вышел из егерской машины, то первое ощущение было, что где-то совсем рядом находится скотный двор с ожидающими утренней дойки коровами. Но скотного двора не было. Это ревели олени.

До этого мне доводилось охотиться на реву в Белоруссии и Польше. И там и там случались «холостые» выходы, бывало, наоборот, слышать нескольких оленей сразу. Но такого я даже вообразить не мог. Однажды в Ла-Пампе я, обозревая в бинокль длинный редколесный пригорок, насчитал в зоне видимости 20 (!) ревущих быков.

Оговорюсь сразу: легкодоступной охота от этого не делалась. Во-первых, всякий охотник знает, что подойти на выстрел к одиночному зверю кратно проще, чем когда на тебя смотрят с разных сторон двадцать пар глаз. Во-вторых, 20 ревущих быков вовсе не означает 20 трофейных быков.

НЕЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ КАСАТЕЛЬНО ТРОФЕЙНОСТИ

Как и во всех странах с развитой охотничьей индустрией, в Аргентине ведется серьезная работа по выращиванию достойных трофеев. Говорить на эту тему хозяева коммерческих охотничьих хозяйств не очень любят, но шанс добыть выдающийся экземпляр с рогами, далеко уходящими за «гроссмейстерскую» отметку в 400 пунктов SCI, «фэйр чейс» — на честной спортивной охоте, конечно существует.
Примерно такой же, как шанс выиграть в лотерею дорогой автомобиль.

Такие экземпляры повсеместно — и в Венгрии, и в Болгарии, и в Новой Зеландии, и в Аргентине проживают в отдельных вольерах, где гарантированно нет ни хищников, ни браконьеров, кушают минеральные кормовые добавки, растят рога и ждут своего техасского (или, наоборот, баварского) спонсора. Денег за них, понятное дело, просят немерено. И если уж плательщик находится, то без своих «суперрогов» он домой не уедет, даже если до того никогда карабин в руках не держал.

А вот задача добыть оленя с рогами 10-12 кг — вполне реалистична, правда, при условии, что или такой олень является главным объектом вашего охотничьего тура, или вам крупно повезет.

Забегая вперед скажу, что я под это условие не попал: в моем списке значился еще десяток желаемых трофеев, поэтому на рев я отвел себе только три дня и ничего выдающегося за эти три дня так и не нашел. Но удовольствие получил огромное. В каждый из этих дней я скрадывал, подходя на дистанцию уверенного карабинного выстрела, по 6-7 быков.

Ни один из них изначально не стоял на открытом, так, чтобы заранее можно было как следует рассмотреть рога.

Вот вступили в кустах в бой два оленя. В прогале мелькают рога. Вроде толстые. Подходим — петляя, кружа, сначала обходя по широкой дуге оказавшегося на пути совсем молодого самца, а затем подстраиваясь под «правильный» ветер. Наконец, есть контакт! Рога действительно очень мощные, только до невозможности короткие, как будто обрезанные посередине. Так же аккуратно, не нарушая бойцовской идиллии, отходим обратно.

О, а что это вон там? Ничего себе! Кончики рогов торчат аж над вершинкой куста. Супер! Подходим. Рога по длине и в самом деле монструозные. А вот по толщине — в лучшем случае с большой палец.

У егеря с английским, примерно как у меня с испанским — т. е. никак. Тем не менее я вполне его понимаю — урод, портит породу, надо будет его отстрелять.

— Фри! — радостно говорю я. — Презент ту рашен хантер?!

— Но, сеньор! — егерь энергично трясет головой и разражается длинной тирадой, из которой очевидно следует, что, если бы он был хозяин, то, безусловно, подарил бы мне все стадо. Но поскольку хозяин — не он...

Мысль, однако, западает мне в душу, и за ужином я ее озвучиваю руководящей гасиендой очаровательной матери трех близняшек Ирене Вигенер и старшему егерю, которого все сразу запоминают по имени, поскольку зовут его в точности, как испанского короля — Хуан Карлос. Нет, не то что я оленя на бедность в подарок выпрашиваю, но почему бы не внести свой посильный вклад в селекцию. После продолжительного диалога, из которого я уже ничего не улавливаю, Ирене сообщает мне, что все необходимые указания будут даны. На следующее утро мой егерь вдруг вычленяет из стоящего над лесом стона какой-то звук и жестами показывает, что подходить будем туда. Не проходит и десяти минут, как он удовлетворенно плюхает передо мной треногу. Впереди, метрах в 50-60 за кустом, стоит совсем молодой шильник. Ладно, как гласит известная аргентинская поговорка, дареному оленю на рога не смотрят.

Как там было: «Вы хочете песен? — Их есть у меня!»

Жму на спусковой крючок с мыслью, что полдня я сейчас точно убью: пока ошкурим, пока загрузим, пока отвезем...

К счастью, все оказывается не так. Егерь (мне его, конечно, представили, но как-то невнятно, поэтому, чтобы не ошибиться, я зову его просто «амиго») тычет пальцем в шила, вопросительно глядя на меня — дескать, правильно понимаю, что они тебе на фиг не нужны, получает утвердительный кивок, легонько пинает ногой олений труп и машет — пошли, мол, отсюда. Решение не тратить время на вывоз представляется мне вполне благородным, но не потрошить?... Даже в относительно прохладную погоду это чревато. Впрочем, «амиго» виднее. Вечером интересуюсь у Ирене, привез ли он оленя.

— Он тебе нужен? — беспокоится она.

— Не мне — тебе.

— А мне зачем? — удивляется Ирене.

— Мясо, — в свою очередь удивляюсь я.

— Какое мясо?

Я начинаю понимать, что мясо — это говядина, которой в хозяйстве, слава богу, хватает. А олень...

— Ты хочешь мясо оленя? — на всякий случай интересуется Ирене.

Честно отвечаю, что меня организация питания вполне устраивает и вносить коррективы в работу кухни я не намерен.

— Тогда все в порядке, — машет рукой Ирене.

На самом деле, кормежка в «Лос-Моллес» оставила недетские впечатления. При каждом приеме пищи преследовали две мысли. Перед обедом: человек не может все это съесть. После обеда: человек не может после этого выжить. Стейки толщиной в руку, ребра, метры колбасок «чоризо». И к этому — немилосердные количества аргентинского красного. Но ничего, выжили — и я, и многочисленные мои друзья, побывавшие в «Лос-Моллес» по моим следам.

Однако вернемся к охоте на реву. Понятно, что при такой плотности егеря никакой вабой не пользуются, и поговорить про подманивание оленя даже с продвинутым Хуаном Карлосом не удалось. Мы просто продолжали подходы. Осознать, почему я не стреляю и собираюсь ли вообще это делать, мой «амиго», очевидно не смог, поэтому подводил меня к очередному быку и вопросительно смотрел — мол, ставить сошку или уходим? К середине третьего дня я понял, что все, конечно, здорово, но с такими темпами я рискую пролететь мимо остальных трофеев — четырехрогого барана, антилопы гарна, водяного буйвола, а главное, пумы. Тут как раз подвернулся вполне приличный олешек — не слишком большой (килограммов девять, не больше), но с абсолютно симметричными рожками на 12 отростков. И я решил, что лучшее — враг хорошего.

Скажу честно: приезжавшим в «Лос-Моллес» моим друзьям — Леониду Палько, Игорю Гайдукову — с оленями повезло куда больше, чему свидетельством их трофейные фотографии.

фотография.JPG

DSC08371.JPG

Я же на следующий день после оленя добыл пуму. Ирене встретила меня радостным воплем: «На ужин будет пума!»

— А что, говядина кончилась? — ехидно поинтересовался я.

— Ты думаешь, если кормить редактора русского охотничьего журнала кошатиной, то это — лучший промоушн?

И был незамедлительно изгнан с кухни с предложением прийти вечером и цитатой из анекдота, который она точно никогда не слышала, — насчет того, что «вы просто не умеете их готовить». Пума и в самом деле оказалась вкусной, но это, как говорится, была уже совсем другая история.


Текст: Сергей Александрович
Фото: Игорь Гайдуков, Леонид Палько, Сергей Александрович


Вернуться к содержанию номера


Оставить комментарий

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Подписка

Подписку можно оформить с любого месяца в течение года.

Оформить подписку

 
№12 (63) 2017 №7 (22) Июль 2014 №10, Октябрь, 2013 №1 (64) 2018 №9 (48) 2016 №3, Март, 2013