Журнал

Охотница поневоле

Мне было 20, когда судьба забросила меня на труднодоступную метеостанцию на севере Магаданской области... 

Охотница поневоле

Признаюсь, на «таежку» я отправилась по доброй воле, поскольку мечтала о машине, а заработать иным способом на должности метеоролога в Магадане, где основная часть зарплаты уходила на еду, не представлялось возможным.

До этого крутого поворота в моей жизни я никогда не жила в деревне, не умела колоть дрова, бензопилу в глаза не видела, а уж если бы кто-то мне сказал, что я начну охотиться, то подумала бы, что этот человек нуждается в срочной помощи психиатра.

Кроме меня на метеостанции работала семейная пара, и поначалу жизнь была относительно стабильной. Но примерно через полгода мои коллеги выехали, а вместо них прислали юных выпускников ПТУ – мальчика и девочку. Причем парень медицинскую справку о своей пригодности к жизни в условиях Крайнего Севера явно купил, поскольку был в принципе не приспособлен к самостоятельной жизни и совершал поступки, неподвластные логике здорового человека. Под давлением этих обстоятельств мне пришлось стать начальником труднодоступной метеостанции.

На «таежках» должностные обязанности начальника нередко расширяются до невероятных размеров – так, помимо метеорологической работы я автоматически стала дизелистом, электриком, заготовителем дров и бог знает кем еще. На вновь прибывшего парня полагаться было глупо – вместо помощи он каким-то непостижимым образом переломал все паяльные лампы и был с позором изгнан из дизельной. Пришлось самой изучать литературу по ремонту дизеля и бензоагрегата – последний я полюбила всей душой за компактные размеры и довольно примитивную конструкцию.

У нас был достаточно суровый быт. Отдельного внимания заслуживает снабжение. Завоз продуктов производился примерно раз в год вертолетом, если, конечно, не возникали какие-то выборы, когда прилетал борт с урной для голосования. Все метеорологи выборы очень уважали и ждали этого дня как великого праздника. Причем личность избираемых кандидатов к общему веселью никакого отношения не имела. Привезенные продукты хранились на складе, но есть их сколько душе угодно было нельзя. На этот счет существовали нормы – так называемый паек. Мой месячный паек состоял из следующих позиций: три килограмма крупы, полкило макарон, килограмм сахара, 100 граммов чая, 3 банки тушенки, 3 банки сгущенки и 11 килограммов муки. Из всего этого у меня оставалась только мука, остальное заканчивалось в первую неделю.

На метеостанции жили две лайки, без которых не обойтись. Иногда по территории станции бродили волки, лоси, а медведь один раз уволок и изодрал в клочья матрас, на котором я днем загорала за дизельной. Поэтому по ночам на наблюдения я без собак не выходила. Я изо всех сил пыталась прокормить несчастных животных – шедевром моей кулинарной мысли стала мучная болтушка. Летом лайки кормились сами – ловили мышей и прочих зверьков, а зимой бедным псам приходилось несладко. И тут у меня впервые возникла мысль об охоте.

Как начальнику метеостанции мне полагался карабин «КО-44» с соответствующим разрешением, оформленным в управлении гидрометеослужбы перед заброской. Однажды, когда к нам на «таежку» забрели охотники, я показала им карабин и спросила, не надо ли его почистить? А то, мол, я читала, что оружие может выйти из строя, а я тут поохотиться собралась. Мужики деловито осмотрели мой «КО», а потом дружно заржали.

– Ты лучше стволом в земле поковыряй, чтоб он поуже стал, – посоветовали они.

А потом, сжалившись, предложили мне альтернативу огнестрельной охоте:

– Давай, Нинка, лучше петли на зайцев ставить научим, без мяса точно не останешься.

На территории метеостанции, как и везде на Севере, было полно брошенного металлолома. Среди бочек, каких-то конструкций и механизмов валялись километры толстых витых тросов, которые и стали основой петель. Мужики отрубили топором кусок троса и кинули его в печку. Когда трос раскалился докрасна, его кочергой выкинули на снег – остужаться. После такой процедуры каждая проволочка троса стала мягкой и эластичной. Мне сделали одну петлю, потом мы прогулялись на 100 метров от дома и поставили «показательную петлю». К слову, зайцы, судя по следам, бегали в округе стаями.

– Петлю надо подпереть веточкой – чтоб не трепыхалась и отражения звука не было, – поучал меня охотник. Я была уверена в бесперспективности этой затеи и соглашалась исключительно из вежливости – ну, хочет человек, так подопру веточкой, мне нетрудно.

Охотники ушли, а спустя пару дней моя напарница стала уговаривать сходить проверить петлю.

– Какая петля – отчет надо срочно доделать, – отмахивалась я, но в конце концов любопытство победило. Каково же было мое удивление, когда я увидела пойманного зайца! Я искренне не понимала, как его угораздило попасться в единственную на всю лесотундру петлю. Белый полярный заяц был огромным – почти четыре килограмма, если верить нашему кухонному безмену, значительно занижавшему вес. В тот вечер был праздничный ужин у нас и у собак.

После того случая я откопала в сугробе остаток прокаленного троса и наделала с десяток петель. Теперь мясо у нас появлялось регулярно, но все же, когда я обнаружила в петле живого зайца, я его отпустила. Он не пострадал, а попав в петлю, просто прижался к земле от страха.

Если зимой проблема с питанием была решена – за исключением дней с сильными снегопадами и оттепелями, когда зайцы не топчут тропы, – то летом и осенью она оставалась открытой. Так, однажды под нажимом своих коллег, которые любили напоминать, что начальник должен о них заботиться, я долго преследовала лося. Признаюсь, я молилась, чтобы он от меня ушел, потому что обнаружила следы идущего рядом лосенка. Я ходила за ним для очистки совести, но стрелять все равно бы не стала. А потом мне стало не по себе, когда увидела следы медведя, который пошел след в след за лосихой. Смотреть на развязку этой прогулки мне не хотелось, и я вернулась на станцию.

Метеорологическая жизнь научила меня и рыбачить, хотя я до сих пор не могу чистить еще живую рыбу.

Особенно хороша чукотская подледная рыбалка на щуку. Этой хищнице достаточно одной блесны без приманки. Стоит кинуть в лунку блесну – и только успевай выдергивать. Однажды мы с подругой так увлеклись рыбалкой, что потом не знали, куда деть мешок щук. А я умудрилась даже поймать щуку на крючок для хариуса. Меня потрясло, что рыбья морда оказалась настолько огромной, что застряла в лунке, но я не сдавалась: намотала леску на рукавицу и медленно отходила, таща за собой рыбину. Когда я ее все-таки выволокла, крючок разогнулся в линию.

На метеостанции мне доводилось и стрелять куропаток из мелкашки. Такую охоту я всегда расценивала как необходимость, но был в моей жизни момент, за который мне стыдно до сих пор. Неоправданное убийство. Я просто хотела похвастаться, как здорово я стреляю, поэтому выбрала своей мишенью ни в чем не повинного ворона – здоровенного и зловеще-красивого. С высокой лиственницы он падал очень медленно, поочередно разжимая лапы, напоминающие человеческие руки, которыми цеплялся за ветки. Это был первый и единственный случай, когда я убила просто так. С тех пор я больше не охочусь, хотя иногда присутствую на охотах. Теперь мои мишени – исключительно пустые бутылки. 

  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
  • Увеличить
Текст: Нина Куряшкина
 

Вернуться к содержанию номера


Оставить комментарий

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Подписка

Подписку можно оформить с любого месяца в течение года.

Оформить подписку

 
№6 (57) 2017 №3 (54) 2017 №12 (51) 2016 №4 (43) 2016 №12, Декабрь. 2012 №1 (16) Январь 2014