Журнал

Сохатый. Русский народный зверь

Как соболь есть альфа и омега русской промысловой охоты, так лось – символ русской охоты вообще и охоты любительской в особенности. 

Сохатый. Русский народный зверь

Именно он, неприхотливый поедатель мёрзлых веток, способствовал возникновению и становлению на родных просторах коллективной загонной охоты на копытных, в отечественном исполнении ставшей очень своей и традиционной. А из зверей – так и вовсе главный. Все споры и столкновения интересов замешаны в основном на том, кто, сколько и когда может его добывать. Ну или продавать охоту на него.

Все дискуссии по поводу методик учёта, интриги, обманы, всё кипение страстей, всё закручивается вокруг лося – главного зверя современной русской любительской охоты. Лось – кормилец и семьи сельского браконьера поневоле, и семьи директора охотничьего хозяйства.

Сколько сейчас в России живёт лосей, не знает никто. Можно только прикидывать и гадать с различной долей вероятности, понимая, что ошибка в оценке будет не на проценты, а на десятки процентов, а возможно, что и в разы.

Причиной тому, в первую очередь, то, что те, кто непосредственно проводят учёт лосей, своей целью видят не выяснение истины, а подгон данных по численности и плотности популяций лосей под показатели, необходимые для выделения требуемых объёмов лимитов и квот на добычу зверя. И не потому, что такие они злостные лгуны и прохвосты, а потому что вся система так устроена, потому что иначе шиш получишь. Писал я уже об этом, и подробно[1]. А второй причиной является несовершенство методики учёта. Об этом на страницах журнала тоже неоднократно писали[2]. Единственно правильной и достоверной методикой учёта лосей в приказном порядке назначен ЗМУ – зимний маршрутный учёт. А методика эта имеет много изъянов и годится, по большому счёту, только для приблизительной оценки численности на больших площадях. И есть у неё одно слабое место – пересчётный коэффициент, с помощью которого число следов лося, которые пересёк учётчик при прохождении маршрута, превращается в число зверей, обитающих на территории, через которую оный маршрут проложен. По задумке создателей метода ЗМУ пересчётный коэффициент должен меняться в зависимости от целого ряда факторов: географии места, длины суточного хода животного, которая, в свою очередь, сильно зависит от высоты снежного покрова, погоды, наличия и распределения на территории кормовой базы, уровня фактора беспокойства и пр., и т. д. То есть правильное проведение ЗМУ есть искусство для специалистов, непригодное для массового использования персоналом с недостаточной квалификацией. Чтобы не заморачиваться такими «тонкостями», пересчётный коэффициент был установлен в нормативном порядке. Один для всей страны и всех возможных ситуаций. Понятно, что уже одно это превращает учёт на большинстве территорий в формализованную профанацию. Бессмысленную с точки зрения организации правильного управления ресурсом, но вполне пригодную для имитации такой деятельности.

Ну а так как объём лимитов добычи лося и размеры квот на его добычу, выделяемых охотпользователям, напрямую зависят от численности и показателя плотности лосей, то показатели эти в некоторых регионах поползли вверх так дружно и споро, что стало казаться, будто там и быки научились телят рожать. Всего же по России официальная численность лося с 2008 г. по 2014 г. выросла на 56%, то есть более чем в полтора раза. А ведь лось – он не мышь, чтобы плодиться с такой скоростью, да ещё на фоне роста численности основных его врагов: волка, медведя и браконьера.

Но всё-таки, как обстоят дела с лосем на родных просторах? Попробую проиллюстрировать, но при этом ещё раз обращаю внимание читателя на, мягко говоря, относительность этих цифр.

 Сохатый. Русский народный зверь

Сохатый. Русский народный зверь

Сохатый. Русский народный зверь

Лось в России есть, и его много. Всем должно хватать. Даже с учётом низкой достоверности учётов егеря, охотоведы, работающие «на земле», охотники, регулярно бывающие в угодьях, – все в один голос говорят, что лося много и численность его реально растёт. Автор в прошлом году, едучи по дороге Кашин-Тверь, утром за полчаса насчитал в 100–150-метровой полосе вдоль дороги 18 взрослых лосей, кормящихся в густой поросли, поднявшейся на месте бывшего колхозного поля. Многочисленные места кормёжек, помёт не оставляют сомнений в том, что зверь и вправду есть.

Так почему же тогда такие лимиты и такой низкий норматив изъятия? В соответствии с приказом Минприроды России от 30.04.2010 № 138 при хорошей плотности лосей от 1 до 2 особей на 100 га можно брать не более 5% от установленной численности. У финнов изъятие лося доходит до 50%, правда, в большей части за счёт сеголетков, но не 5%!

Жизнь всё равно берёт своё. Неоправданно низкий процент допустимого изъятия сплошь и рядом компенсируется добычей нескольких зверей на одно разрешение. Из разговоров с осведомлёнными людьми – инспекторами охотнадзора, охотоведами и егерями, работающими в хозяйствах, охотниками – выясняется, что в среднем на одно разрешение берут 3–4 лосей. И далеко не всегда это самодеятельные «дикие» браконьеры. Сплошь и рядом это егерский бизнес. Есть у егеря пара разрешений – вот и ездят к нему команды из своих людей и друзей своих людей и бьют лосей на эти два разрешения с сентября и до Нового года, а денежки егерю в карман, а уж он для дорогих гостей расстарается. Закроют разрешения в последний день сезона, как говорится, «под ёлочку», и славно. А в иных местах, тех, что поглуше, так там как в начале сентября разрешения на руки получат, так и бьют лосей, пока весенние ночные насты снегоход держат. В апреле сдадут, и хорошо, если там будет отметка о том, что зверя добыли. В Якутии, например, закрывать лицензию – плохая примета: в следующем сезоне без зверя останешься.

А теперь глянем на таблицу и диаграммы. Красивая картинка. Численность растёт, лимит и добыча следом за ней. Да вот неувязка: лимит добычи лося осваивается в лучшем случае на три четверти, а в иные годы лишь на две трети. И это при том, что на местах разрешения охотники получить не могут.

Вот так и живём, вот так и охотимся. Высокое начальство само по себе, а охотники сами по себе. В приказах и иных распорядительных бумагах одно, а в жизни совсем другое. В приказе 5%, а на самом деле 20%, то есть тот же процент, что и у финнов, с учётом волков да медведей, которые половину молодняка за первый год его жизни съедят, да и взрослых проредят. Процент изъятия получается тот же, да только денег государство получает в результате в четыре раза меньше, чем должно.

   

[1] А.Л. Вайсман. Философия вранья // Русский охотничий журнал, 2016, № 12, с. 14.

[2] А.А. Сицко.

Текст: Алексей Вайсман 
Фото: ShutterStock/FOTODOM.RU




Вернуться к списку


Оставить комментарий

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Подписка

Подписку можно оформить с любого месяца в течение года.

Оформить подписку

 
№8 (83) 2019 №4, Апрель, 2013 №5 (32) 2015 №4 (31) 2015 №3 (78) 2019 №6 (33) 2015