Журнал

Кого бояться в лесу?

Традиционно считается, что бурый медведь – опасное животное. С этим трудно не согласиться. Не только личный опыт говорит о том, что даже для некрупного молодого зверя весом около 80 кг взрослый человек, как правило, не является серьёзным противником (Пучковский, 2009). Крупный же медведь способен зубами оставить метку на дереве на высоте много выше человеческого роста. Вопрос только в том, с чем сравнить эту угрозу и намного ли зверь опаснее для человека, чем такой редкий хищник, как трамвай?

Кого бояться в лесу? Для полного взгляда на проблему возьмём международное исследование, опубликованное на ресурсе Scientific Reports в 2019 году, – «Нападения бурого медведя на людей: мировая перспектива» (Brown bear attacks on humans: a worldwide perspective). Были изучены 664 нападения бурого медведя на людей в период с 2000 по 2015 год на большей части ареала вида (взяты только случаи с травмами). В Европе большинство нападений произошло в Румынии (131), за которой следует Словакия ( 54). В Северной Америке большинство нападений произошло на Аляске (51), в Британской Колумбии (42), Вайоминге (29), Монтане (25) и Альберте (18). На востоке зафиксировано 111 нападений в России. Странно видеть в лидерах Румынию и Словакию, но цифры не врут. В 2018 году представители этих стран на праздновании 120-летнего юбилея Общества охотников Болгарии в личных беседах сетовали на то, что охота на медведя запрещена, несмотря на высокую численность и частые конфликты. Хотя до недавнего времени на медведя там успешно охотились.

Международные исследователи проанализировали обстоятельства, при которых произошли нападения. Половина случаев приходится на различные виды отдыха: пешие прогулки, сбор ягод, грибов, кемпинг, рыбалку и даже бег трусцой. В 28% случаев подвергшиеся нападению люди занимались сельским хозяйством или работой в лесу и 22% произошли на охоте. Есть даже данные, что 27 случаев нападений (от общего числа) приходятся на охоту на медведей. Наиболее распространённым сценарием нападения бурого медведя была встреча с медведицей с детёнышами (47%), затем – внезапные встречи (20%) и присутствие собаки (17%).

Цифры по России (в среднем 7 нападений в год) в исследовании явно занижены. В охотхозяйственном реестре имеется форма, в которой указываются случаи нападений медведей на людей. По имеющимся данным, с 2014 по 2020 год ежегодно медведи травмировали от 9 до 22 человек, а от 4 до 8 нападений заканчивались трагически. Однако данных, сколько охотников пострадало от медведей на охоте в России, нигде нет. Насколько точна официальная статистика, сказать трудно. По данным Т.А. Гордиенко (2012), на Камчатке с 1996 по 2011 год (т. е. за 15 лет) от медведей погибло 45 человек. Однокурсник же из Республики Саха (Якутия) назвал среднюю цифру пострадавших 10 человек в год.

Как бы то ни было, в сравнении с цифрами трагедий при ДТП все известные нападения медведей составляют десятые доли процента. Сравнить опасность медведей можно разве что с опасностью электросамокатов, потому что за 5 месяцев 2021 года в авариях с этой новой для горожан напастью погибли два человека, 119 были ранены (данные из свободных источников). А если поставить рядом число происшествий с участием медведей и нарушения техники безопасности на охоте, то всё что нужно скажет только один заголовок свердловской газеты за март 2019 г. – «Печальные итоги охотничьего сезона: 11 несчастных случаев, семеро убитых по неосторожности» (URL: https://www.oblgazeta.ru/society/incident/41756/). В интернете есть сведения о 32 погибших на охоте в 2019 году (URL: https://vk.com/@strelok_sniper_sniper-o-neschastnyh-sluchayah-na-ohote). Получается, что шансов у охотника погибнуть на охоте от шальной пули в три с лишним раза больше, чем у обычного человека от лап медведей.

За годы работы охотоведом в двух госпромхозах Камчатки не помню случая, чтобы наш штатный охотник пострадал от медведя. Да и позднее, на трофейных охотах, тоже. Правда, А.А. Турушев, долго работавший в Тигильском госпромхозе, вспомнил два давнишних эпизода конца семидесятых – начала восьмидесятых годов прошлого века, причём в одном случае погиб районный охотовед. Оба происшествия связаны со случайным нахождением берлог. В начале 90-х при охоте на берлоге погиб егерь заказника на реке Морошечной. Сам Турушев озвучил случай из своей практики, когда в самом начале промыслового сезона, с мелкашкой за плечами, столкнулся нос к носу с медведем, поднявшимся из берлоги рядом с путиком. Разошлись миром.

Почему с промысловиками так? Думается, ответ прост. Всё дело в опыте и осознанном отношении к жизни рядом с медведями в одиночку. Конечно, трудно сравнивать навыки промысловиков с навыками среднестатистического современного охотника, но по всему выходит, что переходить дороги намного дороже для жизни. На медведя, как правило, охотятся люди, уже понимающие толк в охоте и осознающие потенциальную опасность этого действа. Что же до городских жителей, то человека, заплатившего за услуги на такой охоте, сопровождают, как правило, следопыты со стажем, которым нужны не лишние проблемы, а 100% добытый зверь и хорошие отзывы. Поэтому все риски сводятся к минимуму: заранее найдено место гарантированного выхода/обнаружения зверей, оборудованы засидка, лабаз, плюс присутствует опытный сопровождающий, а то и два. Ну и трофейный медведь ведь не ставит своей целью обязательно сожрать охотника, а очень даже осторожен и сторонится людей. В личной практике только добычу первого медведя («Русский охотничий журнал», № 05-2014, «Мой первый медведь») я могу считать опасной. Из-за отсутствия опыта было совершено множество ошибок: с места засидки не просматривались ни подходы, ни привада, оружие положил далеко. Ладно хоть сел под ветер и раненый медведь никуда не спешил.

Международная статистика говорит о том, что половина опасности исходит от матух с малышнёй. Это подтверждают и данные по Камчатке. Отмечается (Гордиенко, 2012), что в случаях нападения на человека доля самок с медвежатами составила 57,4%. Тут ещё добавим, что крупные самцы, ну и вообще самцы медведей, на которых и ведётся охота (самцы намного крупнее самок), очень осторожны и просто так на глаза не попадаются. Днём их узреть непросто. Если, конечно, не брать во внимание видео с озера Курильского или свалок рядом с рыбоперерабатывающими предприятиями. На виду же обычно самки с медвежатами и подрастающая молодёжь. Синантропные медведи – это совсем другое дело. На эту тему в середине 90-х годов прошлого века опытным промысловиком А.С. Емельяновым из камчатского пос. Эссо был снят на видео показательный случай. Жаль, плёнка не сохранилась, но я помню эти кадры, не раз пересмотренные в тёплой дружеской обстановке с комментариями автора. К рыбацкому стану вблизи устья Квачина (западное побережье Камчатки), расположенному в голой тундре, повадилась ходить медведица с медвежатами. Александр долго пытался снять семейку поближе на видеокамеру и, выбрав удобный случай, затаился в чахлых кустиках. Семейство мирно шествовало метрах в 30, когда наш оператор приподнялся и начал съёмку. Через десяток метров медведица остановилась, посмотрела в сторону «камермена», шерсть на её загривке поднялась дыбом, она круто развернулась и бросилась в атаку. Будучи не робкого десятка, наш герой ещё секунду подержал камеру, что-то невнятно сказал на букву «б» и схватил предусмотрительно припасённый СКС. Не добежав до нажатия на спуск считаных метров, матуха развернулась и помчалась обратно, а потом быстро ушла, прихватив семейство. Никто не пострадал! Очевидно, весь смысл действий самки был в том, чтобы напугать противника.

Более серьёзные последствия мог иметь другой случай. Стас Медведицын, опытнейший камчатский промысловик и надёжный гид, хорошо известный не только российским, но и зарубежным трофейщикам, несколько лет назад сопровождал в Корякском нагорье именитого американского охотника в компании не менее известного российского организатора. В поисках баранов группа поднималась по распадку. Стас, вооружённый биноклем и крепким берёзовым посохом, шёл впереди на полсотни метров. Он давно не носит с собой в горы личное оружие, с годами убедившись, что карабина клиента вполне хватает. От медведей вроде бы должен спасти фальшфайер. Чуть не доходя до гребня, Стас услышал стук камней и, повернув голову, увидел летящую на него медведицу. Дико заорав и отпрыгнув в сторону, охотник успел в воздухе перехватить посох и удачно приложить зверя по носу тяжёлым концом. Развернувшись на месте, медведица оросила землю и штаны Стаса мочой и ретировалась. На том и разошлись. В падении зверь головой задел ногу Стаса, к счастью, без особых последствий. Стас считает, что даже будь у него с собой оружие, он просто ничего не успел бы сделать. Наверное, такое самообладание и скорость принятия единственного решения приходят с десятилетиями профессиональной охотничьей жизни. Мы пытались понять, почему такое случилось. Медведи в северных горах имеют очень немного источников пропитания: днями копают евражек (сусликов) или охотятся на баранов. Основных нажировочных кормов, как на самом полуострове, – лосося и ореха кедрового стланика – здесь нет. Вполне возможно, медведь принял охотника за удачно подвернувшегося барана, тем более что людей в этих краях он мог не видеть за свою жизнь вовсе.

В связи с повсеместным ростом численности медведей инциденты с их участием стали случаться совсем рядом с Москвой. Вот довольно известная история, произошедшая побольше пяти лет назад в Тверской области во время охоты на лося на реву. Бык отозвался, и всё внимание участников было приковано к нему, как вдруг в соседней мелиоративной канаве послышались шлепки по воде. Все отнесли шум к бобровой напасти и беспокоились только о том, как бы удар хвоста кастора не помешал охоте. В густых сумерках охотники заметили у воды тёмное пятно и, будучи уверенными, что это хитрит бык, осторожно двинулись навстречу. К изумлению, из канавы вылетел некрупный медведь и бросился на источник лосиных звуков. Не ожидавший такого развития событий егерь тем не менее мгновенно проявил истинный профессионализм путём точного выстрела в лоб зверя. Кстати, после снятия шкуры на черепе медведя обнаружили свежий и чёткий отпечаток лосиного копыта. Причём приведённый пример совсем не уникален: подобные происшествия на лосиной охоте в Твери отмечены неоднократно, случались и в соседних – Вологодской, Ивановской областях. Конечно, такие эпизоды не попадают на YouTube и тем более в официальную статистику, а потому остаются известными лишь узкому кругу их участников и организаторов, так что на деле их наверняка больше. Но тенденция налицо.

Можно согласиться с выводами исследователей, которые связывают глобальное увеличение числа нападений за последние десятилетия с ростом численности как медведей, так и людей во всём мире, что привело к увеличению «дублирования местообитаний». Кроме того, всё большее число людей занимается рекреационной деятельностью в медвежьих районах, что повышает вероятность встреч. Пример тому – две трагедии текущего года в национальном парке «Ергаки». Эти выводы в полной мере можно отнести к ситуации у нас: численность медведей в России с 1981 года (74,4 тыс.) выросла почти в 4 раза. Отмечены неоднократные встречи с медведями даже в густозаселённых Московской и Владимирской областях, где этот вид занесён к тому же в региональные Красные книги. Хорошо, что до нападений дело пока не дошло, ведь изъять, даже в случае крайней необходимости, краснокнижного подмосковного медведя – задача со многими бюрократическими неизвестными. Зачем вблизи мегаполисов так жёстко охранять опасного для человека зверя, втрое превышающего в России численность волка, – загадка.

Вернёмся к уже упомянутому международному исследованию. В нём сформулированы причины демонизации медведей в обществе. Нападения на людей привлекают значительное внимание средств массовой информации, что и ведёт к тому, что люди переоценивают риск нападения. Описания самих нападений в СМИ, не помогая правильно информировать людей о том, как избежать встречи с крупными хищниками и каким образом вести себя в случае встречи, только нагнетают страх общества перед такими случаями, которые на самом деле очень редки. Сюда можно ещё добавить доступность и скорость распространения информации в соцсетях, что позволяет единичным, по сути (по сравнению с числом ДТП), случаям нападений медведей занимать первые строки новостей.

Действительно, рост численности медведей за последние десятилетия совпал с развитием мобильности и туризма. В лесу появились жители мегаполисов с опытом передвижения по эскалаторам и в автомобильных пробках, но которые медведей видели разве в зоопарке и на конфетных обёртках. С.В. Пучковский (Человек и бурый медведь в России: как обеспечить бесконфликтное сосуществование и устойчивое развитие. Ижевск, 2009) говорит о том, что увеличилась (и значительно!) вероятность близкого контакта с медведями людей, которые в массе своей сильно отличаются по менталитету от местных жителей таёжных регионов и прежде всего лишены многих знаний, привычек и навыков, полезных для жителя тайги. Нельзя не сказать о явлении, названном С.В. Пучковским синантропизацией медведей – т. е. их привыканием к жизни в среде, изменённой человеком, и рядом с ним. Будучи очень сообразительным и практически всеядным зверем, медведь быстро привыкает находить корм вблизи жилья, дорог и т. д. Постоянные случаи появления медведей на дачных участках вблизи столицы Камчатки давно не удивляют местных жителей, а видео десятков медведей на поселковых свалках заполонили YouTube.

Тут как нельзя кстати мнение одного из авторитетнейших специалистов, когда-либо изучавших медведей, – В.С. Пажетнова, который считал, что нужно поддерживать страх медведей перед человеком путём охоты. Однако сейчас ставшие очень многочисленными медведи с охотниками в лесу почти не сталкиваются. В советский период тайга была насыщена промысловиками, встречи с которыми для медведей часто заканчивались сдачей продукции на склад. Нынче спросом пользуются только соболя, себестоимость промысла которых при современном ценообразовании возросла многократно, поэтому тратить время на добычу медведя и пытаться его продать – себе дороже. Плюс ко всему бурый медведь – вид лимитированный, т. е. его добыча строго ограничена, ставка сбора в бюджет вдвое выше, чем за лося, – 3000 руб. Всё это делает официальную охоту на медведя для жителей сельской и таёжной глубинки невыгодной, поскольку в обиходе медвежья продукция (мясо, шкура) имеет малую потребительскую ценность. Шкуру ещё надо задорого выделать (и попытаться продать), а мясо очень на любителя. Поэтому официальная добыча медведей включает по большей части трофейную составляющую и не может способствовать сокращению их численности. Совершенно не удивителен вывод исследователей: меньше нападений произошло в тех странах, где на медведей ведётся законная охота (из-за потенциального удаления смелых особей), а большее число нападений – в тех странах, где плотность как медведей, так и людей выше (из-за последующей более высокой вероятности столкновения).

Кстати, у нас медведь стал лицензионным видом не так давно, с 1980 года прошлого века. Сейчас же для снижения численности медведя впору отменять многие ограничения по его добыче и снижать до нуля ставку сбора. По-другому страх перед человеком у этого зверя не возродить. Расплодившиеся медведи опасны не только и не столько для людей, сколько для лосей и оленей: медведи ранней весной стали бичом лосиного молодняка и стельных самок.

Что в итоге? Как видим, по статистике медведь в лесу для человека не особо страшнее городского самоката, но о любой опасности нужно помнить, находясь в соответствующих угодьях, чтобы в эту статистику не попасть. А о том, как вести себя в местах возможной встречи с медведями, уже много где написано.

Автор: Андрей Сицко



Вернуться к списку


Оставить комментарий

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Подписка

Подписку можно оформить с любого месяца в течение года.

Оформить подписку

 
№11 (98) 2020 №9 (60) 2017 №7 (22) Июль 2014 №6 (21) Июнь 2014 №8 (47) 2016 №11 Ноябрь 2014