Журнал

Большие калибры в России

Казалось бы, какое отношение имеют крупные калибры к России? К России, самыми массовыми гражданскими винтовками которой на протяжении пятидесяти лет были мосинский трёхлинейный карабин и малокалиберные промысловые винтовки? А после него .308 Win., 7,62×39, .223 Rem. и 5,45×39?

Ещё самый, наверное, наш известный медвежатник, кн. А.А. Ширинский-Шихматов, пишет (заметим, в 1900 г.), что «…в последние 30 лет явились трёхлинейные штуцера. Преимущество этого оружия в горах и открытых местах, при дальних дистанциях –несомненно, но в лесу, по медведю, я лично предпочту всякое другое». И далее о калибрах: «С экспрессом 500 калибра мне приходилось охотиться больше всего. Чтобы стрелять из экспресса, стрелок должен безусловно владеть выстрелом. Калибр 500 вполне может удовлетворить любого охотника на медведя».

Большие калибры в России С. Бутурлин спустя 27 лет выглядит на первый взгляд не столь радикальным. Однако и он пишет, что «…имея дело со стрельбой крепкого, опасного зверя на близком расстоянии, всегда надёжнее иметь расплющивающуюся или раздробляющуюся пулю, 10–11,5 мм (4– 4,5 линии) и весом 25,5–32 г при начальной скорости по возможности выше 640 м/с»… Одним словом, наилучшим зверовым оружием С. Бутурлин полагал винтовку Бердана.

Массовый переход на средние калибры, пришедшийся на середину 1930-х – 1980-е годы, был в значительной степени вынужденным. Никто не собирался выпускать массовый гражданский патрон специально под нужды зверовых охотников, основная масса вполне обходилась выведенными в гражданский оборот военными образцами. Однако когда опытным охотникам попадали в руки начавшие выпускаться с середины 1960-х годов модели оружия под патрон 9,3×54R, они мгновенно понимали разницу между ним и армейскими клонами 7,62. У меня тоже был пятилетний период временного владения карабином «Медведь» под такой патрон, и я свидетельствую: разница при попадании пули в того же громадного колымского лося из него и, скажем, из карабина 7,62×54R была разительна. Но требовалось соблюдать одно условие: дистанция выстрела не должна была превышать 150 метров.

Однако карабины «Медведь» и «Лось» первых выпусков под патроны большого калибра так и остались, по большому счёту, экзотикой и в 1990-е годы были просто сметены валом поступивших в гражданский оборот карабинов СКС и «Сайга». Хотя, справедливости ради, голоса, требовавшие вернуть отечественному охотнику винтовку Бердана, раздавались и в этот период.

Следующим патроном, поступившим в гражданский оборот на рубеже нулевых годов, был патрон 9,3×64 – адаптированный к российскому производству патрон Бреннеке. В общем-то, неплохой патрон, но увы: период его распространения пришёлся на время массового завоза импортного охотничьего оружия, когда в руки охотников среднего и высокого достатка попали винтовки под патроны 9,3×62, 9,3×74R, .375 H&H, .416 Rigby и выше. Отечественный 9,3×64 уступал им и в разнообразии боеприпаса, и в мощности – по сути, он оставался на уровне 9,3×62, а полностью раскрывал свой потенциал только при запрещённом в те годы релоаде. Так он и остался немногочисленным боеприпасом на периферии нашего охотничьего мира. Хотя теоретически требованиям отечественного охотника на крупного зверя он вполне соответствовал.

На совещаниях по импортозамещению охотничьих боеприпасов нет-нет да и вставал вопрос о создании отечественного производства 9,3×62 как наиболее востребованного патрона из «иностранной линейки». Да так и упирался… Во что он только не упирался. В отсутствие качественной латуни для проката гильз, матриц для изготовления пуль, отечественных порохов стабильного качества. Но прежде всего – в отсутствие развитого платёжеспособного спроса у охотников.

При этом хочу заметить, что патроны 9,3×62 и 9,3×74R – одни из наиболее распространённых видов боеприпасов для охоты на копытных в тех же Германии, Австрии, Чехии и Венгрии, где основная добыча – это кабан и косуля, при этом полностью отсутствует лось. Здесь оппоненты заявят мне, что в Швеции тех же самых лосей до сих пор стреляют из винтовок под патрон 6,5×55 Mauser, причём добывают их больше, чем во всей России. Не знаю, на чём базировались эти утверждения в журнале «Охота и охотничье хозяйство» третьей четверти XX века (они уже и для того периода выглядят довольно спорно), но сегодня использование 6,5×55 Swedish Mauser остаётся уделом узкой группы традиционалистов. Повсеместно этот патрон при охоте на лося вытесняется .30-06… и всё тем же 9,3×62.

А что же происходит на самом развитом охотничьем континенте мира – в Северной Америке? Там место 9,3×62 занимает другой чемпион-долгожитель – .375 H&H. Он тоже уступает в количестве и частоте использования тому же .30-06, но считается предпочтительнее при охоте на бурого медведя и крупных лосей Аляски и Канады.

Должен сказать, что я, с моим достаточно обширным опытом охоты на крупную дичь как в России, так и ещё кое-где по миру, прошёл путь от 7,62×39 через .308 Win. и .30-06 и сейчас пришёл к .375 H&H. Соображения у меня просты: охота год от года становится дороже и дороже, и на коллективных охотах, где от успешного выстрела зависит, будет ли с добычей вся команда, большой калибр оказывается предпочтительнее. Хотя мне приходилось видеть ушедших подранков, битых из .338 Lapua Magnum, 9,3×62 и .375 H&H, но бесспорным лично для меня остаётся то обстоятельство, что большой калибр больше «прощает» ошибки в прицеливании. Однако «больше прощает» – не означает «прощает совсем».

А сегодня место почти забытого 9,3×53R всё прочнее занимает 9,6×53 «Ланкастер». Будущее покажет, станет ли он очередной заменой берданки, вот уже 150 лет столь любимой (по большей части платонически) отечественными охотниками.

Автор: Михаил Кречмар



Вернуться к списку


Оставить комментарий

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Подписка

Подписку можно оформить с любого месяца в течение года.

Оформить подписку

 
№11 (86) 2019 №5 (20) Май 2014 №1 (40) 2016 №6 (57) 2017 №12 (63) 2017 №7 (46) 2016