Эдуард Бендерский: "Думайте сами, решайте сами!"

В ноябре минувшего года прошел очередной (он же заключительный) XIX съезд Ассоциации «Росохотрыболовсоюз», на котором был принят новый устав ассоциации и переизбран на второй пятилетний срок президент этого крупнейшего общественного объединения охотников и рыболовов России - Эдуард Бендерский. Сразу по завершении съезда мы обратились к Эдуарду Витальевичу с рядом вопросов, наиболее волнующих охотничью общественность сегодня.

О.И.: Прежде всего, Эдуард Витальевич, поздравляем Вас от лица всей редакции нашего журнала с переизбранием на пост президента ассоциации «Росохотрыболовсоюз» и председателя ее Центрального Правления.

Э.Б.: Спасибо.

О.И.: Наряду с большинством, позитивно оценившим деятельность руководства ассоциации, на съезде прозвучали голоса и тех делегатов, кто критиковал Вашу работу и требовал от центрального аппарата «обратиться лицом к простому охотнику». Каково Ваше отношение к подобной критике?

Э.Б.: Делегаты, разумеется, выражают мнение определенной части охотников, многие из которых вообще считают, что это центральный аппарат «Росохотрыболовсоюза» создал закон «Об охоте...», разрабатывает и принимает «Правила охоты», назначает цену путевок в районных обществах... Попробую изложить суть проблемы, какой она мне видится.

Начиная с 1958 года и до осени 1991 года сначала «Росохот-союз», а потом Ассоциация «Росохотрыболовсоюз» представляла собой такую же централизованную общественную структуру, как все общественные структуры СССР — комсомол, КПСС и прочие. И Центральное Правление было в прямом смысле слова правлением, то есть руководящим и направляющим органом ассоциации, скелетной основой которой была властная вертикаль. Распоряжения из Москвы спускались в регионы и становились законом для всех, вплоть до первичек и каждого советского охотника. В 1991 году, как Вы помните, 8 декабря, СССР прекратил свое существование. То есть распался на самостоятельные республики, самостоятельные страны, которые уже не только не управлялись из Москвы, но и всячески старались продемонстрировать свою независимость. И именно тогда же, то есть задолго до моего прихода в РОРС, в конце 1991 года, на IX съезде «Росохотрыболовсоюза» республиканские, краевые и областные ООиРы получили полную хозяйственную самостоятельность. Нужно сказать, что на том же съезде, став независимыми и равноправными, общества добровольно объединились в ассоциацию, создав центральный аппарат в Москве, на содержание которого решено было перечислять по 5% от взносов, получаемых членами ассоциации со своих охотников. То есть де факто центральный аппарат с конца 1991 года перестал руководить, перестал управлять, перестал контролировать. Правильно ли это было сделано или не правильно? — сегодня это риторический вопрос. Это было сделано, и сегодня ни одно из региональных обществ не готово вернуться в рамки существовавшей в свое время структуры. Конфедеративная структура ассоциации — это реальность, с которой невозможно не считаться, и ни о какой вертикали в условиях конфедерации речи быть не может. Что это означает для «простых охотников»? Это означает, что у центрального аппарата РОРСа нет никаких юридических оснований вмешиваться в дела своих членов, каковыми сегодня являются только юридические лица. Грубо говоря, как бы ни обижался охотник на своего районного председателя, как бы ни возмущался стоимостью путевки, взносов или отработки, обращаться за помощью в Москву бессмысленно — у нас нет ни возможности, ни оснований ему помочь.

О.И.: А для чего нужен центральный аппарат региональным ООиРам?

Э.Б.: С 1991 года прошло уже 20 лет, и члены ассоциации за все это время не сочли нужным разбежаться по уделам, что говорит о необходимости их объединения в рамках ассоциации и необходимости существования центрального аппарата. Прежде всего, центральный аппарат нужен обществам для того, чтобы представлять в Москве их интересы. В противном случае каждое общество будет вынуждено самостоятельно общаться с властью, а для этого в каждом обществе необходимо будет создавать определенный административный ресурс, и так или иначе связано это будет с расходами. Причем, далеко не факт, что с ними вообще станет кто-то разговаривать из власть предержащих. Согласитесь, тратить 5% взносов на содержание в Москве своего постоянно действующего представителя — это целесообразно. Тем более, что центральный аппарат осуществляет и еще ряд общественно полезных функций.

О.И.: То есть искать защиту в Москве от неправомерных действий руководства своего, местного ООиРа простому охотнику не приходится?

Э.Б.: А почему он должен ждать какой-то помощи сверху? Общество охотников и рыболовов — это не армия с жесткой субординацией и дисциплиной. Простой охотник должен отстаивать свои права и интересы на уровне своего общества.

Если в обществе появилась группа людей, которые чем-то недовольны, то вопрос решается очень просто — большинством голосов на выборах в этом конкретном обществе. Недовольным охотникам следует познакомиться с уставом их организации и при необходимости собрать достаточное количество голосов членов общества, чтобы провести внеочередные перевыборы. В случае, если эту группу поддержит большинство, у нее появляется реальная возможность решить местные проблемы.

О.И.: Не могли бы Вы как-то дать понять простым охотникам, что им самим нужно отстаивать свои интересы в обществе, членами которых они являются?

Э.Б.: В ближайшие полгода мы разработаем ряд типовых программ, которые постараемся довести до простого охотника с помощью СМИ и интернета. В том числе предложим обществам программу розыгрыша бесплатной лотереи на часть квоты по копытным. Я делал попытку введения такой лотереи пару лет назад, но председатели региональных обществ тогда отказались категорически. А поскольку ресурс этот в большинстве случаев ограничен, распределение разрешений на копытных является одним из наиболее драматичных факторов беспокойства в охотничьей среде. Создать для своих членов условия равного получения доступа к этому ресурсу сегодня может только лотерея. Более эффективного способа пока нет. Мы не можем заставить председателей ООиРов ввести у себя в обществах такую лотерею, но предложить им сделать это мы можем и должны. Поэтому такой порядок будет разработан и размещен на нашем сайте. Будет также указано, какие общества его приняли, а какие не приняли. Пусть охотники знают и спрашивают у своих председателей на конференции: вот в Ярославле, Вологде и Кирове с таким порядком согласились, а почему у нас не согласились? И пусть председатель объяснит, а охотники решат, голосовать им за такого председателя или нет.

Я говорил на съезде, что мы пересмотрим критерии оценки и подведения итогов деятельности организаций. В том числе одним из критериев будет отклик на те инициативы, которые идут от центрального аппарата. Информацию о том, как реагируют на инициативы региональные ООиРы, также разместим на сайте.

Такие программы, стимулирующие общества к активной деятельности, мы разработаем и рассмотрим любые предложения по всем видам уставной деятельности со стороны читателей журнала, членов обществ.

Общественная организация и ее председатель должны работать для своих членов и никак не наоборот.

О.И.: Как Вы думаете, произойдет ли отток членов ООиРов в связи с введением охотбилета единого федерального образца?

Э.Б.: Честно говоря, я был удивлен, узнав, когда подводились итоги минувшей пятилетки, что количество членов ассоциации за 4 года выросло на 136 ООО человек. Это не две тысячи и даже не десять — это 136 ООО! Говорить о том, что это некая статистическая погрешность уже не приходится. В этом просматривается системность. У нас растет количество частных охотничьих хозяйств, в которых доступ к охотничьим ресурсам — при том, что он ограничен в общественных охотничьих хозяйствах — большинству охотников вообще закрыт.

О.И.: Во многих случаях, особенно в Средней полосе России это скорее не частные, а персональные охотничьи хозяйства, где охотятся только владелец и его знакомые.

Э.Б.: Согласен. Так вот недовольство общественными хозяйствами существует, но рост членов обществ говорит о том, что актуальность объединения охотников в общества тоже существует. Никто охотников в общества палкой не загоняет. Просто все понимают, что охота дешевле уже не будет, а наиболее демократичные цены будут устанавливаться в ООиРах. Поэтому уйдут преимущественно те, кто вступал в общество только ради получения права на владение огнестрельным оружием.

О.И.: Ну, и к общественным охотхозяйствам вопросов хватает...

Э.Б.: Главная проблема здесь в определенной закрытости финансовой политики общества и политике распределения разрешений. Охотники на местах должны добиваться от руководства своих обществ того, чтобы политика распределения разрешений на копытных, льгот разным категориям охотников, порядок формирования цен на путевки и так далее стали прозрачными, понятными всем членам, и утверждаться они должны не решением руководства, а большинством. Каждый должен это знать, влиять на этот процесс, иначе возникают конфликты.

О.И.: Известно, что депутаты «Единой России» провели через Думу закон «Об охоте», игнорирующий интересы РОРС. А губернаторы-единороссы, скажем так, отбирают у ООиРов угодья. Какова в таком случае польза от подписанного несколько лет назад соглашения о сотрудничестве между РОРС и ЕР?

Э.Б.: Я, как Эдуард Бендерский, могу относиться к любой партии — «Единой России», «Справедливой России», «Яблоку» или еще какой-то — так, как считаю нужным. Это мое личное дело. Как руководитель крупнейшей общественной организации я обязан сотрудничать с партией власти. То есть не то, что хочу или могу, а обязан. И все возможное для такого сотрудничества делаю. Отношения выстраиваются непросто, неоднозначно, это нужно признать, но лучше, как говорится, плохой мир, чем хорошая война. По поводу эффекта нашего сотрудничества с ЕР могу сказать следующее. У нескольких региональных обществ на совершенно законных основаниях администрациями этих регионов были изъяты охотничьи угодья. Если бы не соглашение с ЕР, сегодня таких регионов оказалось бы в несколько раз больше.

О.И.: В мае этого года на заседании Центрального Совета было принято решение о вступлении РОРС в Общероссийский Народный Фронт. С какой целью это было сделано?

Э.Б.: В соответствии с пока еще действующим уставом РОРС, решение таких вопросов относится как раз к компетенции Центрального Совета. Чем руководствовался ЦС, делая этот выбор? Любая общественная организация лоббирует свои интересы, и делает она это всеми доступными законными способами. У нас есть надежда, что в рамках нового формата общения с народом власть нас услышит. Нам ведь не просто предложили вступить в ОНФ для увеличения его численности, а попросили дать свои предложения, которые могли бы войти в программные заявления будущего кандидата в президенты страны. Мы эти предложения дали, поскольку рассматриваем ОНФ как новую публичную площадку для рассмотрения и решения наших проблем. Если поставить вопрос так: а правильно ли мы сделали, вступив в ОНФ, нужно ответить для начала на такой: а что мы при этом потеряли? Ничего не потеряли. Только получили еще один шанс быть услышанными теми, кто принимает решения. Мы не сделали ничего такого, что пошло бы вразрез с интересами ассоциации. И мы сделаем все, чтобы получить до президентских выборов ответ на вопрос, когда и какие решения будут приняты по нашим предложениям.

О.И.: А что мешает вносить изменения в закон, решать вопросы, которые беспокоят ассоциацию?

Э.Б.: Дело в том, что причиной не решения многих важных для охотничьего хозяйства страны и общественного охотничьего движения в России вопросов является не наша бездеятельность или неумение. Мы используем все возможные способы, задействуем все доступные нам ресурсы, но утыкаемся в стену непонимания со стороны тех, кто принимает решения. Мы обращаемся к руководству страны, к председателю правительства, а ответ получаем от главы охотничьего департамента Минприроды. Если бы мы хотели решить вопрос, который компетентен решать Департамент государственной политики и регулирования в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов, мы бы и обратились к Антону Берсеневу. Я ничего не имею против Минприроды или профильного департамента, но отправляя следующее письмо президенту России, мы рассчитывали на качественно другой уровень принятия решения, на существенно иной уровень владения информацией, на иной уровень компетентности, государственного мышления, полномочий. Прикладываем к письму сто тысяч подписей. А ответ... снова получаем от охотничьего департамента за подписью Берсенева.

О.И.: Некоторых людей беспокоит вопрос об активах. На съезде Вы рассказали, как была реализована часть активов. Какие активы остались у центрального аппарата сейчас, приносят ли они доход?

Э.Б.: Реализация части активов стала, во-первых, вынужденной мерой, а, во-вторых, решение об их продаже принималось коллегиально. На съезде я подробно рассказал о причинах, по которым была продана или передана региональным ООиРам часть принадлежавших нам охотничьих хозяйств. Причина проста — для того, чтобы эти «активы» приносили прибыль, в них нужно было вкладывать серьезные финансовые средства, а в том виде, в котором они находились, они приносили только убытки. Мы освободились от большей части охотничьих хозяйств, оставив за собой Владимирское и Калининское хозяйства. Аналогичная ситуация с Вологодской лыжной фабрикой и гостиницей «Охотник» в Краснодарском крае, в Сочи. За всю историю РОРС они не перечислили на счета центрального аппарата ни одного рубля. А тут еще комитет по организации Олимпиады 2014 потребовал реконструировать гостиницу до принципиально иного уровня, что означало новые значительные вложения в актив, который и так из-за сезонности постоянно давал только убыток. Поэтому на правлении и было решено фабрику и гостиницу продавать.

О.И.: Как скоро Вы планируете справиться с дефицитом бюджета?

Э.Б.: Что касается меня лично, то я буду спокойно спать, когда передам следующему президенту ассоциации организацию с профицитным бюджетом, и я постараюсь все сделать для того, чтобы бюджет уже в ближайшие полгода-год стал профицитным, а организация обладала действенным механизмом получения прибыли.

О.И.: Планируете ли Вы разместить на сайте, то есть в открытом доступе, информацию о финансовой деятельности ассоциации?

Э.Б.: Нужно сказать, что все бюджеты рассматриваются и утверждаются на Центральном Правлении ежегодно, никто не делает из них секретов. На съезде был представлен доклад с анализом финансовой деятельности центрального аппарата, и мы разместим его на нашем сайте.

О.И.: Вы неоднократно заявляли, что два срока - это максимум, на который может и должен рассчитывать руководитель общественной организации, иначе он становится неэффективным.

Э.Б.: Да, и я после второго срока оставлю пост, если не решу вообще сделать это раньше. Эти перевыборы были для меня последними.

О.И.: После катастрофического фиаско на съезде Ваш «конкурент» разместил в интернете свое видение происшедшего и предрек полный развал ассоциации в течение одного-двух лет. Вы могли бы это как-то прокомментировать?

Э.Б.: В 2012 году исполняется 150 лет российскому охотничьему общественному движению. Потребность в объединении охотников была всегда, и со временем она никуда не делась. Существовали общества до Бендерского и Кузенкова, и будут существовать после. Проблемы есть, решать их надо, и мы этим занимаемся, но никаких причин для пессимизма я не вижу. А Валерию Петровичу, которого я сам предложил избрать в Центральный Совет, чтобы избежать ненужных разногласий и разговоров, я бы посоветовал: во-первых, после драки «кулаками не махать», во-вторых, помнить, что я готов на позитивное сотрудничество с любыми активными силами. Пессимизм не та основа, на которой можно двигаться вперед. Будем работать.